Алексей Семенович Яковлев (1773-1817).

Родился в петербургской купеческой семье.

Рано потерял родителей. Получил скромное образование.

Приятель свел его с театром.

Яковлев стал писать стихи и заучивать трагические монологи. Познакомился с Иваном Дмитревским, который обнаружил в нем драматический талант, обучил искусству декламации и убедил дебютировать на сцене.

Ему не везло в личной жизни, и порой это приводило к душевной неуравновешенности, к запою и даже к попытке самоубийства в 1813 году.

 

В 1794 Яковлев дебютировал в трех трагических ролях: Аскольд в Cумароковской «Семире», Дорант в комедии «Ревнивый» и Синав в «Синаве и Труворе».

Исполнял роли в пьесах Шекспира (Отелло, Гамлет) и Шиллера (Карл Моор – здесь намечались тенденции, отчасти предвосхищавшие романтизм.

 

«Актер наития», черпал вдохновение из своих сложных лирических переживаний.

Классицистская манера игры требовала статуарности, плавности жестов, подчинения всего основной идеализированной идее, страсти. Яковлев демонстрировал не очищенную страсть. Он находил в ролях различные черты – не было однозначности трактовок и классицистские персонажи становились живыми. Позы стали более жизненными, антиэстетичными. Рваный жест.

Зрители испытывали новые переживания.  Происходил прорыв завесы между сценой и залом. Яковлев наполнял персонажей своими личными качествами.

 Постоянной партнершей Яковлева по сцене была великая

Екатерина Семеновна Семенова (1786-1849).

Мать ее была крепостной смоленской крестьянкой, а отец – учителем кадетского корпуса Жданов, которому помещик прислал свою крепостную в подарок, в благодарность за заботы о сыне. Когда должна была родиться Екатерина, Жданов поспешив выдать «девку» замуж за ровню – крестьянина Семена. По имени крепостного отчима будущая актриса получила отчество и фамилию.

 В 1796 Жданов отдал Екатерину в театральное училище. Вскоре на нее обратил внимание Дмитревский, ставший ее первым драматическим учителем.

На казенной сцене Семенова дебютировала еще ученицей, в 1803 г.: в комедии Вольтера «Нанина», в трагедии Плавильщикова «Ермак» (под руководством автора), в 1804 – в трагедии Озерова «Эдип в Афинах» в роли Антигоны (к этому дебюту ее готовит Шаховской).

В 1805 году, уже будучи известной, она официально начала службу в театре.

В 1807 г. Семеновой помог переучиться Гнедич – знаток греческого трагического стиха. Он требовал, чтобы Семенова разрабатывала роль на основе определенной тональности. Для этого он лично расписывал ее роли как музыкальные партии, - при помощи нотных значков. Под руководством Гнедича Семенова подготовила роль Корделии в трагедии Шекспира, переведенной Гнедичем под названием «Король Леар».

 

В 1808 в Россию приехала на гастроли знаменитая французская актриса Жорж (Маргарита Веймер). Началось четырехлетнее соперничество двух театральных школ.

Семенова сдублировала репертуар Жорж, и публика с азартом следила за результатами.

 

Вот что писал о Семеновой Александр Сергеевич Пушкин:

«Говоря об русской трагедии, говоришь о Семеновой – и, может быть, только об ней. Одаренная талантом, красотою, чувством живым и верным, она образовалась сама собою… Бездушная французская актриса Жорж и вечно восторженный поэт Гнедич могли только ей намекнуть о тайнах искусства, которое поняла она откровением души. Игра всегда свободная, всегда ясная, благородство одушевленных движений, орган чистый, ровный, приятный и часто порывы истинного вдохновения, все сие принадлежит ей   и ни от кого не заимствовано» («Мои замечания об русском театре», 1819г.).

 

В 1826 Семенова вышла замуж за князя Гагарина и оставила сцену в расцвете лет и дарования. Пушкин преподнес ей экземпляр «Бориса Годунова» с дарственной надписью: «Княгине Екатерине Семеновне Гагариной от Пушкина, Семеновой – от сочинителя».

 

Со смертью Яковлева и уходом Семеновой фактически закончилась эпоха классицизма в театре.

 

 

Павел Степанович Мочалов (1800-1848)

Отец Павла Мочалова был трагик - Степан Мочалов.

Отец готовил Павла к роли, а в первом же акте Павел нарушил все мизансцены. В антракте отец его поругал, Павел повинился. А во втором акте опять все напортачил, но зрителям это понравилось и его приветствовали осмысленно и законно.

Белинский много писал о Мочалове, писал, что Мочалова надо смотреть на каждом спектакле, потому что он никогда не повторялся, он всегда заново проживал роль.

Когда Павел Мочалов дебютировал, то просвещенные театралы собрали деньги и предложили ему ехать в Париж учиться. Он отказался и тем самым обидел театралов. И всю жизнь они мстили ему тем, что обвиняли его в безграмотности, так как он ничему не учился. Но это было не так. В своей книге он пишет, что пьесу надо прочесть, понять, определить основную идею и только потом играть роль..Безграмотный вряд ли такое напишет.

Многие просто получали роль, а не пьесу и роль свою они не учили, а говорили под суфлера (суфлера отменят только после рождения художественного театра) и выезжали за счет амплуа.

 

Мочалова называли актер-плебей, актер-демократ.

Он очень дружил с декабристами. Сочувствовал им и тяжко переживал их гибель.

В этот период он играл Фердинанда в «Коварстве и любви» Шиллера. Выходил на сцену в сером мундире, без особой выправки. Шпага у него волочилась по земле. Критики осуждали этот образ.

 

 В 1837 году Мочалов сыграет Гамлета (в переводе Полевого). Он сыграет его 12 раз, но Белинский увидит только 9 спектаклей и очень посожалеет о пропущенных трех. Он описывает каждый спектакль и из этого описания мы понимаем, что Мочалов актер импровизационного самочувствия.

Каждый спектакль был все более зрелым и последние спектакли- это высочайший Гамлет!

Великие «мочаловские минуты» - озарения.

Параллельно с Мочаловым в Петербурге работает другой актер

Василий Андреевич Каратыгин (1802-1853)

Это актер другого плана. Он тоже трагик. И тоже из актерской семьи. Но, в отличие от Мочалова, он не хочет быть актером. Он презирает эту профессию, оканчивает горный корпус и уходит в мир чиновником.

Он дружит с Катениным, который и повернет его к Театру, уговорит дебютировать. Многие пишут, что Каратыгин был не очень пригодным для сцены: очень высокого роста,  малоподвижное лицо и очень не гибкий голос.

Герцен напишет: ну какой же он Гамлет, какой он Чацкий?

Мочалов мог шепотом произнести реплику и все это услышат. Для Каратыгина шепота не существовало. Он не умел этого сделать. Но он нашел для себя нишу в театре и стал совершенно другим трагиком, чем Мочалов.

Мочалов был актером импровизационного самочувствия, а Каратыгин это отрицал. Он готовил роль дома перед зеркалом и все фиксировал. На сцене он не отходил от этой фиксации ни на секунду. И поэтому его смотреть дважды было невозможно. Хотя техника его была восхитительной.

 

В Гамлете он играл не борца с Николаевской эпохой, а прекрасного государя, который стремится к трону. Он воевал с Клавдием, потому что хотел занять трон

Каратыгину замечательно давались роли исторических особ (Людовиг, Елизарий).

 

Между Москвой и Петербургом был ожесточенный спор за право владения лучшим трагиком. Даже юный Лермонтов вмешался в этот спор и писал своей тетке в Петербург, о том что Мочалов гораздо интересней Каратыгина. В сущности это был спор двух школ (переживания и представления).

 

 

Михаил Семенович Щепкин (1788-1863)

Школа переживания это содержание, школа представления это форма. Но одного без другого не бывает. И не смотря на то, что где-то превалирует одно, а где-то другое, форма и содержание всегда стремятся соединиться.

Московский актер Михаил Семенович Щепкин сумел соединить эти две школы.

Он не был трагиком, хотя играл и Полония в Гамлете. Белинский переживал, что он не сыграл Лира. Белинский не хотел смотреть как играют Лира Мочалов и Каратыгин (хотя, конечно, видел), потому что один сыграет только отца, а другой только короля. А вот Щепкин сыграл бы его в полном объеме.

Но он не сыграл .

И вообще он был актером комическим. Может быть, он даже был первым русским комиком.

Сам себя он называл «шкаф»: короткий, с квадратной головой, без шеи.

Но для каждого своего комического персонажа он пытался найти оправдание. Он совершенно не переносил насмешки, сатиры. Он играл скупого в мольеровском «Скупом», играл Гарпагона, Арнольфа в «Школе жен». И там Мольер смеется над главным героем, а Щепкин пытался всегда найти оправдание для своего героя.

 

Щепкин долго отказывался от роли Фамусова. Он не мог оправдать Фамусова.

Щепкин был из крепостных и его выкупили только в 1821 году. Он не владел той свободой, какая должна быть у потомственного дворянина и не мог это сыграть… И он нашел оправдание своему герою -  Фамусов первый дворянин в своем роде (выслужил или купил себе титул)!

 

Щепкин говорил, что театр это храм, а ты в нем священнослужитель.

Свободу актера он допускал только до тех пор, пока позволяет это общая идея.

Нельзя тянуть одеяло на себя, чтобы не разрушить общей идеи.

 

Щепкина многие подталкивали, чтоб он написал воспоминания свои, но он очень занят. Однажды к нему пришёл Пушкин, достает листы, просил перо и чернил, написал на листах «Записки актера Щепкина». Спросил, где и когда родился Щепкин.

Тот ответил: 1788 г- родился в селе Красном Оболенского уезда…

Пушкин все это записал и сказал: « А дальше пишите сами..!»

И Щепкин, действительно, начал писать.

Щепкин писал о целом ряде элементов актерской игры(наблюдения, внимание, общение…), о которых потом будет говорить и Станиславский и которые войдут в его систему. Щепкин переживал, что нет школы, что необходимо учиться.

Он умер в возрасте 75 лет, в 1863 году, в год рождения Станиславского.